Из новеллы Жан-Поля Сартра "Интим". Мне очень понравилось.. и что мужчина это написал, вложив в мысли женщины-героини, тоже понравилось. Я люблю это. Как то, что режиссер Амели и Науки сна - взрослые мужики, Афекс, Моби, остальные люди, творящие маленькие и большие чудеса.. смотришь на них и приятно оставлять в себе маленького ребенка. Так вот, две цитаты:

Он любит меня, но не любит мои кишки; если ему покажут в банке мой аппендицит, то он его не узнает, он постоянно лапает меня, но если ему дадут в руки эту банку, он ничего не почувствует, даже не подумает: “Это ее”; надо, чтобы в человеке любили все — и пищевод, и печень, и кишечник. Возможно, любить все это мы просто не привыкли, а если бы мы могли их видеть, как видим наши руки и плечи, то полюбили бы; морские звезды, наверно, умеют любить лучше нас, ведь, устроившись на берегу солнечным днем, они выворачивают свои желудки, чтобы их проветрить, и каждый может это видеть; интересно, как же мы вытаскивали бы свой желудок, через пупок?”

И да.. мне так странно стало в сентябре, что я никогда при нормальном течении событий не узнаю, как выглядят именно мои позвононки, какие они у Андрея, это так странно, что размер легких не имеет значения, а размер груди имеет.. кожа - верхний слой и всё.. душа и мысли..


Вспомнив вдруг Риретту, она почувствовала раздражение: “Люлю, вы не знаете, что такое настоящее мужское тело”. “Это смешно, конечно, я знаю, что это такое, она хочет сказать — тело твердое, как из камня, мускулистое, но мне это не нравится, такое тело было у Паттерсона, и я чувствовала себя мягкой, словно гусеница, когда он прижимал меня к себе; я вышла за Анри потому, что он был такой мягкий и был похож на священника. Священники в своих сутанах нежные-пренежные, как женщины, и кажется, что они носят чулки.

Люлю ещё гладила свой живот, и я тоже теперь глажу свой живот и чувствую себя мягкой, гусеницей пока не получается: слишком уж они противные.